Газета «Наше Дело»
Газета «Наше Дело»
г. Одесса, ул. Б. Арнаутская, 72/74, каб. 1201.
Телефон: (048) 777–09–56

Реакция Вассермана

Кто покупает наш раскол?

Невзирая на почти полуторавековую пропаганду отличий и замалчивание общности, украинцы — столь же своеобразная и столь же неотъемлемая часть русского народа, как архангелогородцы, чалдоны или смоляки. С другой стороны, галичане за семь с половиной веков независимости от Руси (с 1197 го официально, хотя и с претензиями на великое княжение, с 1237 го — Батыева нашествия — фактически) и шесть с половиной веков подчинения другим державам (Литве, Польше, Австрии) стали самостоятельным народом, отличным от прочих русских — включая украинцев — и по языку, и по обычаям, и даже по вере. Поэтому удержать Украину в стороне от России — а тем более в подчинении Галичине — можно единственным способом: постоянно разжигать в умах всех ее граждан вражду ко всему русскому, внушать им, что и Россия им враждебна, провоцировать конфликты и превращать в реальный конфликт даже мнимое разногласие. Пока Украина формально независима от России, отношения двух республик — неизбежный неугасающий источник напряженности.

Старый новый премьерка

Помимо этой неизбывной стратегической угрозы, существуют и тактические — краткосрочные, но от этого не менее болезненные — вспышки. Так, в 2008 году следует ожидать беспрестанных антироссийских (а значит, антиукраинских) уколов от второго пришествия премьера Григян (по мужу — Тимошенко).

Эксперты уже вычислили технологию действий, оптимальную для женщины в белом с косой, пришедшей к украинской экономике. Отказать ей в премьерстве президент Ющенко не может, не потеряв остатки лица. Возглавив же правительство, Юлия Владимировна щедро раздаст все накопленное Януковичем, дабы выполнить хоть часть безудержных предвыборных обещаний, а заодно набрать дополнительную популярность. К концу 2008 го запасы исчерпаются, и она спровоцирует свою отставку: при нынешнем раскладе в Верховном Совете для этого достаточно приказать депутатам от ее блока воздержаться при голосовании по правительственному законопроекту. В оставшийся до выборов год она пребудет в оппозиции, блокируя любой разумный ход своего преемника, а заодно всячески напоминая, как хорошо жил народ в год ее правления. На президентских выборах у нее будут наивысшие шансы.

Свое премьерство госпожа Григян использует еще и для ослабления экономических позиций своих основных политических противников — деловых людей Донбасса и Слобожанщины. В первое свое пришествие она для этого не только перепродала «Криворожсталь» индийскому магнату (а тот в свою очередь отказался от закупок донецких коксующихся углей, предпочтя им более дорогой — с учетом перевозки — импорт: поговаривают даже, что замена сорта кокса была одним из негласных условий покупки). Она еще и спровоцировала — руками главы Конгресса украинских националистов Ивченко — газовый конфликт с Россией, обернувшийся существенным ростом цены топлива, потребляемого в основном тяжелой промышленностью Востока республики.

Скорее всего, столь удачный опыт будет повторен. Расторгнув одно выгодное для Украины соглашение, газовая принцесса вряд ли захочет соблюдать — пусть менее выгодный, но все-таки компромиссный — договор, заключенный при Еханурове. Нас ждут новые споры, конфликты, хищения из трубы. То есть перебои поставок — как на украинский (не только промышленный, но и бытовой) рынок, так и — транзитом через Украину — в Европейский Союз.

Американский кран на газопроводе

В перебоях на трубе весьма заинтересованы Соединенные Государства Америки. Причем для них главное — не подрыв бюджета России с Украиной, а дестабилизация энергоснабжения Европейского Союза. Главный конкурент опасен заокеанской державе не столько своей промышленной мощью, сколько нарастающим спросом на евро. Доллар поддерживается в основном своей ролью резервной — нужной всем — валюты. Как только главным резервом станет евро, финансовая система СГА рухнет. Чтобы предотвратить естественный ход событий, СГА любыми мыслимыми способами расшатывают обстановку в Европе. Вспомним хотя бы налеты НАТО на Сербию, по времени совпавшие с введением безналичного евро. Украинский газовый скандал 2005-го тоже обернулся заметными колебаниями на валютных биржах мира. Естественно, новые споры украинских властей с Россией тоже не прибавят евро веса.

Заметим: даже если Россия предложит Украине — и лично госпоже Григян — сверхвыгодные условия газовых поставок, это не предотвратит скандалов. Российская прокуратура в декабре 2005-го прекратила следствие против нее. Но американское следствие по делу Лазаренко — бывшего премьера Украины, при котором Григян побывала в вице-премьерах, — не закрылось с его осуждением. Новая премьерша в любой момент может обнаружить себя в списках разыскиваемых по всему миру. Причем оснований для ее осуждения, судя по всему, найдется ровно столько, сколько понадобится для гарантии покладистости.

Заодно такой ход событий подорвет репутацию России — включая Украину — как надежного поставщика.

Даже одного года дестабилизации достаточно для принятия многими потребителями российского газа стратегических решений о диверсификации поставок. Пусть альтернативные источники дороже (а, например, транспортировка сжиженного газа требует энергозатрат на охлаждение в пути, заведомо превышающих затраты на перекачку тех же объемов по трубам), пусть их использование требует изрядных капиталовложений в морские трубопроводы и/или реконструкцию танкерных портов — перебои в экономике в любом случае разорительнее. Если же капитальные затраты будут начаты, ради их окупаемости придется заключать долгосрочные контракты, так что Россия вряд ли сможет восстановить свою долю на западноевропейском рынке.

Украина поставляет за рубеж в основном металлы. При современных технологиях это, по сути, концентрат энергии. Например, в цене алюминия доля расходов на сырье почти незаметна по сравнению с затратами на электричество, разлагающее исходные соединения. Чугун, правда, производится с использованием угля — но высококачественные стали требуют громадных количеств природного газа и того же электричества. Перебои в энергоснабжении Украины, неизбежные при нынешнем правлении былой газовой принцессы, обернутся срывом экспортных контрактов. Партнеры украинских металлургов немедленно найдут себе других поставщиков. Для этого даже не понадобится новые трубы прокладывать: металл перевозят обычными поездами и кораблями, так что инфраструктуру снабжения незачем перенастраивать.

Лекарство — в единстве

Столь опасный ход событий вряд ли можно было предвидеть во всех подробностях. Но сама по себе антирусская — антинародная! — направленность украинской независимости очевидна любому наблюдателю с тех самых пор, как австрийские чиновники — по предложению польских поборников освобождения от Российской империи — начали усиленно поощрять немногочисленных фальсификаторов истории (вроде Аркаса или Грушевского), пытающихся обосновать идею качественного отличия Украины от остальной России.

Радикальным способом пресечения раздоров может быть только воссоединение. В рамках единого российского (уже сейчас на 5/6 русского по переписям и на 9/10 русского по культуре) государства Украина может иметь любую желаемую степень автономии — от кубанской (где потомки казачьей голоты, бежавшей из центра нынешней Украины в XVIII веке от притеснений казачьей же старшины, считают себя кристально чистыми русскими) до татарской (хотя татары — в отличие от украинцев — далеко не русские и поэтому справедливо претендуют на высокую самостоятельность, но вкладыш в паспорт — не самая тяжкая плата за сохранение единства). Но идея отдельности народа должна быть похоронена по первому разряду, со вбиванием осинового кола в могилу.

Понятно, Галичина с таким сценарием не смирится: ее нынешнее благополучие — относительно общеукраинского уровня, далеко не завидного даже по меркам российской глубинки — опирается только на ограбление Украины (как прямыми дотациями из государственного бюджета, так и косвенными трюками вроде ограничения поставок российской нефти до уровня, при котором тяжелая галицкая становится рентабельна). Но в конституционные обязанности граждан Украины пока не включено обеспечение благополучия народа, уже несколько веков чуждого нам по любому из общепринятых критериев, используемых при определении этнической самостоятельности (тем более что жители Галичины, считавшие себя русскими, истреблены в концлагерях Таллергоф и Терезин в последние годы жизни Австро-Венгерской империи).

Да и конъюнктура сырьевого рынка в ближайший год — до конца пребывания республиканца в Белом доме на Пенсильвания авеню, 1600 — гарантирует Галичине процветание в качестве нефтяного эмирата. А на больший срок профессиональному политику лучше не заглядывать.

Время не ждет

Стратегия воссоединения — с учетом глубинных экономических причин, из-за которых без него невозможно возрождение отечественной высокотехнологичной промышленности, — разработана еще в начале 2003-го. К сожалению, тогда российская политическая и экономическая элита предпочла проигнорировать неблагоприятные предсказания, обосновывающие его необходимость.

К тому были объективные основания. Сырьевой рынок рос, и делиться доходами от него с полусотней миллионов соотечественников не очень хотелось не только нефтяным олигархам, но и большей части рядовых граждан России. Отношения двух республик были стабильны и в целом — несмотря на галицкие провокации — дружественны. Правда, президент Кучма провозгласил: «Украина — не Россия». Но его вероятным преемником представлялся человек, не готовый перевести этот лозунг в «Украина — против России». Словом, по американской поговорке, не надо чинить то, что не сломано.

Увы, события развивались по самому неблагоприятному прогнозу. Президентом Украины — вопреки явно выраженной воле большинства, но по прямому указанию из-за океана — стал человек, которому не помогли даже гомерические фальсификации в Галичине. Стабильность отношений с Россией поставлена прежнему поколению украинских политиков в неискупимую вину, а сама Россия объявлена главным источником внутриукраинских противоречий. Перебои в поставке газа европейцам уже опробованы в качестве политического оружия — и теперь могут стать системой.

Если и теперь возможность возвращения Украины окажется не использована, нынешние проблемы в ближайшем будущем, скорее всего, покажутся мелкими шероховатостями. В частности, потому, что русское большинство Украины становится объектом не просто грабежа, но целенаправленного подавления. Сам факт существования России, подкрепляющий это большинство, рыжая власть Украины воспринимает как угрозу собственному существованию. И постарается подыгрывать любому, способному отменить этот факт.

Российский инструмент украинской политики

Последнее, казалось бы, опровергается активным взаимодействием украинских политиков — из самых разных группировок — с российскими. Достаточно яркий пример — участие российских политтехнологов в президентских выборах 2004-го на Украине. Но фактически ни один из них не защищал в той кампании саму Россию — их использовали в сугубо внутриукраинских интригах.

На стороне Ющенко действовал Белковский. Никакими яркими действиями он не отметился. Это и не удивительно. Его пригласили не для работы, а только в качестве декорации. Янукович разыгрывал карту своей близости к России. Соответственно и Ющенко решил показать: Россия поддерживает и его, а не одного Януковича. Правда, сам Белковский этого, похоже, доселе не понял и на полном серьезе верит в свою решающую роль в рыжем бунте.

Павловскому, действовавшему в команде Януковича, пришлось куда сложнее. Автор этих строк по ходу кампании не раз удивлялся: отчего эта команда то и дело упускает совершенно очевидные и весьма эффективные ходы. Лишь в разгар рыжего бунта я наконец вычислил (а в начале 2005-го получил подтверждение из первоисточника — по английской поговорке, from horse’s mouth): действующий президент Кучма вовсе не был заинтересован в безоговорочной победе своего протеже, и глава президентской администрации Медведчук, руководя предвыборным штабом Януковича, саботировал или даже прямо воспрещал многие ключевые шаги к несомненному успеху.

Кучма располагал в тогдашнем Верховном Совете большинством, достаточным для его назначения премьером. Но чтобы воспользоваться этим большинством, ему нужна была конституционная реформа: передача от президента к Верховному Совету права назначения главы правительства, а к самому главе — всех прочих реальных президентских полномочий. Между тем большинством в 2/3 депутатов, достаточным для конституционных реформ, не располагал ни Кучма, ни его предшественник Кравчук. Принятие конституции 28 июня 1996 года — плод множества компромиссов, сопровождавшихся скрытым шантажом: Кучма угрожал депутатам вынесением конституции на референдум. Референдум же по перераспределению полномочий заведомо провалился бы: народ Украины, как и остальной России, предпочитает пер­сонифицированную власть с единым центром, избираемым впрямую. А без такой угрозы сразу провалились первые — еще в 2002 м — попытки Кучмы продавить нужные поправки.

Кучма решил использовать в своих интересах сложившееся равновесие сил. Перевес на его стороне был достаточно скромен, чтобы при должной неуклюжести ведения кампании свести его к минимуму. В обстановке же полной неопределенности каждая из противоборствующих группировок, опасаясь победы противника, была готова заранее урезать полномочия победителя. Рыжий бунт повлек не только переголосование второго тура выборов, но и принятие тех самых поправок в Конституцию, каких Кучма добивался уже более двух лет.

Правда, сам Кучма не учел: большинство у него болотное — опирающееся не на экономические интересы и даже не на идеологические постулаты, а только на сиюминутный расклад сил. Как только рыжий бунт доказал, что Кучма уже не самая большая лягушка в политическом болоте Украины, большинство качнулось на противоположную сторону. Премьерами при президенте Ющенко стали сперва Григян, потом Ехануров, наконец — после очередных парламентских выборов — вернулся Янукович. Кучма же вынужден ограничиться писанием мемуаров (его книга «После майдана» представляет немалый интерес для аналитиков, хотя, естественно, посвящена в основном самооправданию).

Саботируют не только президенты

Впрочем, политтехнологические провалы случаются и вопреки желанию заказчика. Так, американские специалисты довольно эффективно руководили штабом Януковича на парламентских выборах 2006-го, а в 2007-м начисто провалили один из ключевых этапов предвыборной кампании — мобилизацию электората. Это тем удивительнее, что в самих Соединенных Государствах Америки именно этот этап с легкой руки Карла Роува — многолетнего соратника младшего Буша — уже много лет признан жизненно важным, и отработаны эффективнейшие технологии мобилизации.

Вряд ли такую грубейшую ошибку можно допустить по профессиональной безграмотности. Многие эксперты уже в ходе кампании всерьез обсуждали возможность исполнения наемными специалистами указаний руководства страны, чьими лояльными гражданами они являются. Этой стране, как отмечено выше, невыгодно никакое сближение Украины с остальной Россией.

За десяток дней до голосования Янукович уволил руководителей штаба. Увы, время уже было упущено, и радикально изменить положение не удалось. В результате в регионах, где у Партии регионов стойкое большинство, явка резко упала по сравнению с 2006-м, и рыжий альянс победил.

Впрочем, не исключено: дело тут не только в заказе из-за океана, но и в банальном нежелании делиться деньгами, выделенными на кампанию. Мобилизация электората — дело довольно затратное. А ведь вся кампания Партии регионов была, мягко говоря, весьма экономной.

Многие союзники рекомендовали Януковичу подключить к работе независимых специалистов (в том числе и российских — например, команду Латыпова, не раз побеждавшую в явно безнадежных обстоятельствах). Ни одна из этих рекомендаций не была принята не только к исполнению, но даже к сведению.

Мешает и обычная инерция. Автор этого текста, пребывая во время кампании в Одессе, подготовил несколько кратких агитационных заметок для местного издания, организованного Партией регионов специально к выборам. Насколько мне известно, редакционный коллектив оценил их весьма высоко. Но в печать они так и не пошли. Судя по всему, не по гонорарным причинам: просто весь материал был подготовлен заранее, и никто не решился что-то менять.

Продолжение следует?

Впрочем, кампания — дело в значительной мере техническое. Главное — стратегический ориентир очевиден. Если Украина не хочет впредь мириться с ролью постоянного очага нестабильности, надо поучаствовать в формировании неуязвимой и несокрушимой (а потому неагрессивной) силы.

Правящие политикантропы — от Ющенко до Григян — охотно призывают к независимости любой ценой: ведь любую цену всегда платят из чужого кармана. Но нам-то к чему жить под лозунгом «Выколю себе глаз — пусть у моей тещи будет зять кривой»?

Печально памятный политолог Бжезинский не раз в разных формах повторял: Россия без Украины не сможет стать серьезной силой, влияющей на ход событий в мире. Судьба Украины без России его и вовсе не заботила — любому поляку ясно: без поддержки основной массы русского народа южная его часть бессильна. Если это верно, то можно надеяться и на противоположное: Россия с Украиной станет одной из глобальных решающих сил, не поддающихся никакому давлению извне и не нуждающихся в сторонней поддержке.

Приложение

Предыстория первого воссоединения

18 го января (по ныне действующему — а в Польше принятому и в XVII веке — григорианскому календарю) 1654 года в Переяславе казачий совет решил просить Россию присоединить к себе мятежный регион — юго-западную окраину тогдашней польско-литовской унии — ради его защиты от последствий поражения, грозившего очередному восстанию внереестровых казаков.

Надо сказать, что само это восстание обросло множеством легенд. Изначальная же его цель была вполне меркантильна.

Казаки — иррегулярные пограничные войска. От государства они получают некоторые льготы в занятии обычным земледелием и скотоводством, а также необходимое вооружение и снаряжение. За это казаки расплачиваются защитой приграничья от эпизодических налетов соседних кочевников или горцев (с большими силами противника воюет регулярная армия).

Россия на протяжении большей части своей истории располагает средствами, достаточными для содержания значительных казачьих сил. Польша же вследствие гипертрофированной дворянской демократии не имела значимого общегосударственного бюджета. Многие магнаты располагали собственными войсками, но на службе короны не было не только крупных регулярных сил, но даже заметных казачьих ресурсов. Реестр — официальный список — казаков, находящихся на коронном содержании, обычно не превышал десятка тысяч человек, то есть был существенно меньше многих магнатских армий. Любая попытка расширить реестр натыкалась на запретительный крик какого-нибудь шляхтича «Не дозволям!» (по тогдашнему закону сейм принимал решение только при единогласии всех участников): магнаты не хотели усиления короны точно так же, как олигархи 1990-х ослабляли власть президента.

Меж тем обстановка в южных степях требовала значительных воинских сил. Крымские татары систематически грабили сопредельные земли, зачастую доходя не только до Киева, но даже до Тулы (правда, нападения на земли России поляков только радовали). Угнанные в плен молодые крестьяне (в особенности крестьянки) были ходовым товаром на средиземноморских рынках рабов (а впоследствии казачья старшина, нанимая татарскую конницу для разборок с польской и российской армиями, расплачивалась с нею теми же молодыми рабами). На мясо приходилось растить только свиней, запрещенных мусульманам (и — во избежание угона — раскармливать их до веса, не позволяющего самостоятельно передвигаться: с тех пор украинцы вынужденно полюбили сало).

Кроме того, немалое число боеспособных крестьян убегало в казаки просто от безысходности. Крепостное право в Польше было несравненно жестче, нежели в России. Да и религиозная рознь между католической верхушкой и православными низами позволяла оправдать высочайшую степень гнета. В результате за днепровскими порогами скопилась активная сила, многократно превосходящая казенный реестр. Нуждаясь в провианте и боеприпасе, она постоянно требовала от государства постановки на снабжение. Несколько раз даже вспыхивали восстания под лозунгом включения в реестр. И корона оказывалась вынуждена объявлять посполитое рушение (всеобщую мобилизацию), чтобы отбиться от своих непрошеных защитников. Очередное — 1648 года — восстание возглавил бедный шляхтич Хмельницкий. Человек разносторонне талантливый, он к тому времени успел побывать наемником в нескольких европейских армиях — даже воевал под Дюнкерком под командованием легендарного д’Артаньяна.

За время его разъездов сосед — шляхтич Чаплинский — учинил на его имение наезд. Шляхтичи привыкли мериться силами в вооруженных налетах друг на друга. Чаплинский, правда, нарушил правила игры: наезд считался честным, только если глава семейства присутствовал в имении. В отсутствие Хмельницкого банда Чаплинского убила одного из его сыновей, а сам главарь изнасиловал его жену. Однако клан, куда входил Чаплинский, оказался достаточно силен, чтобы в коронном суде управы на него не нашлось.

Хмельницкий в поисках поддержки дошел до короля. Тот, увы, ничем помочь не мог: магнаты блюли свои интересы, и в мирное время корона не располагала ни особыми правами, ни заметной силой. Добиваться своих целей король мог, только стравливая кланы между собою и играя на магнатских противоречиях. Теперь же он предложил Хмельницкому возглавить казачье восстание и довести его до накала, позволяющего королю объявить посполитое рушение. В отсутствие большинства влиятельных шляхтичей можно было провести через сейм нужные королю решения, а многое установить и вовсе без сейма — прямым королевским указом со ссылкой на чрезвычайные обстоятельства.

План в какой-то мере удался. Хмельницкий, командуя наемными отрядами в европейских войнах, набрался немалого опыта. Да и татары, с которыми он щедро расплатился очередной порцией рабов, изрядно трепали коронное войско. Но король, провозгласив всеобщую мобилизацию, почти сразу умер — скорее всего, своей смертью от инсульта. Его преемник не был посвящен в его глубокие планы и повел войну всерьез, не отвлекаясь на политические игры против шляхты. Казаки Хмельницкого, столкнувшись с превосходящими силами регулярной армии, терпели одно поражение за другим.

Во всех предыдущих восстаниях казаки просили российской помощи скорее в порядке шантажа поляков. Привычная формула гетманских прошений «мы народа рус­ского и веры православной» не впечатляла московских дьяков: Россия оправлялась от бедствий Смутного времени, так что новый конфликт с Польшей был ей совершенно не нужен. Хмельницкий же и тут повел дело всерьез. Челобитными он не ограничился: едва ли не все трофеи, добытые им на полях европейских сражений, ушли на подкуп русских чиновников. К концу 1653-го Россия уже не возражала официально против появления у нее новых — да еще и буйных даже по сравнению с донскими казаками — подданных. 18 января 1654 года казачий совет одобрил официальное прошение о приеме казаков в российское подданство, а их земель — под власть России. В марте того же года царь и боярская Дума снизошли до одобрения этого прошения. Поляки, как и ожидалось, начали воевать уже с Россией. Но, по Андрусовскому перемирию 1667 года, земли по левую сторону Днепра вошли в состав России.

Сейчас на Украине принято говорить: Переяславский совет принял решение о равноправном объединении двух государств — Украины и России. Фактически же тогда речь шла именно о переходе казаков из польского подданства в российское (и соответственно на довольствие из российской казны), а независимость и государственность Украины не могла привидеться Хмельницкому и его соратникам даже в самых смелых снах.

Автор: Анатолий Вассерман