Газета «Наше Дело»
Газета «Наше Дело»
г. Одесса, ул. Б. Арнаутская, 72/74, каб. 1201.
Телефон: (048) 777–09–56

Дела заграничные

Високосные года требуют жертв

Перья от вылетевшего воробья

Руководству Британского Совета, устроившего международную истерику в связи с требованием российского правительства о закрытии его офисов в России, кто-то подложил большую свинью. После того как в Лондоне вслед за Александром Литвиненко скончался странной смертью Бадри Патаркацишвили, британской супер-NGO придется, как минимум, пересмотреть стратегию своей защиты. Проблемы Британского Совета в России устойчиво интерпретировали как месть Кремля за открытую поддержку российских либеральных диссидентов, к сообществу которых относили, несмотря на КГБ-шный бэкграунд, отравленного радиоактивным изотопом Литвиненко.

Теперь же англо-американская пресса ошарашенно нейтральна. Конспирологическая фантазия обозревателей ограничивается гипотезой о том, что Бадри пал жертвой тех же боевиков, что десять лет назад поотрубали головы мирным британским инженерам в Чечне. А вот притянуть за уши этих боевиков к Кремлю — миссия, похоже, невыполнимая.

Если смерть правозащитной журналистки Политковской еще можно было поставить на одну доску со смертью Литвиненко — чем и занимались покровители «Другой России» на Темзе и Потомаке, то столь же скоропостижная смерть Бадри, не раз заявлявшего публично о готовящемся покушении на его жизнь, на спецоперацию российских спецслужб не тянет никак. Всей мировой общественности слишком хорошо известно, что Патаркацишвили бросил вызов вернейшему из верных сателлитов Белого дома — герою оголтело антироссийской «революции роз» в Грузии, которую Джордж Буш с глубоким удовлетворением и при всем честном народе записывал в собственный актив наряду с «оранжевой» революцией в Киеве и «кедровой» в Бейруте. Этого воробья, вылетевшего из его уст, уже не поймать ни Скотленд-Ярду, ни МИ-5.

Аналитики, приписывающие России зловредные имперские намерения, вполне логично приходили к выводам о том, что Москве больше всего выгоден политический беспорядок в Грузии. Высокие чиновники Госдепа открытым текстом внушали оппозиции, финансируемой Патаркацишвили, что попытки ограничить власть грузинского президента крайне несвоевременны. Не только потому, что открытый бунт в Тбилиси пришелся в аккурат на годовщину «революции роз», но и по той причине, что явная самодискредитация питомца Белого дома возвращалась бумерангом туда, где из фрагментов троцкизма, гандизма, американской мечты и наркотранзитного интереса синтезировалась новомодная стратегия, тактика и технология экспорта «цветных» переворотов.

Смерть Патаркацишвили невозможно приписать Москве и по причинам сугубо политическим. Бывший компаньон Бадри и Бориса Березовского по «Логовазу» Юлий Дубов столь патетически воспел жизненное кредо партнеров-мошенников, бросивших вызов российской власти, а экранизация его книги «Большая пайка» столь прочно вошла в джентльменский набор ненавистников Москвы, что сложившийся литературно-публицистический образ уже не вывернуть наизнанку. И даже самому предвзятому из рыцарей «холодной войны» и их идейных восприемников не может не придти в голову крайне неприятный, но самоочевидный вывод: следы очень несвоевременного убийства ведут в Вашингтон.

Очень специальное предложение

Британская читающая публика только посмеивается над утверждением редактора местной эмигрантской газеты Georgian Messenger Зазы Гачечиладзе о том, что у грузинского правительства нет средств и возможностей для спецопераций в Западной Европе. Можно подумать, что в Лондоне — равно как и в континентальной Европе — не видали грузинских «воров в законе». Да и сам Патаркацишвили еще год назад упоминал имя некоего наркоторговца Платона Мамардашвили, который намеревался его ликвидировать в сговоре с главой тбилисского тюремного департамента.

Лондонский обыватель успел привыкнуть к некоему особому положению в своей стране отдельно взятых господ с Кавказа — преимущественно грузин и чеченцев. Которые парами дружат между собой и также парами враждуют. К примеру, Березовский и Патаркацишвили «не разлей вода» с Закаевым, а убить самого Патаркацишвили собирался — если верить подлинности записи на русском языке, которую он предъявил в декабре прошлого года Sunday Times, — другой чеченский «борец за свободу» по имени Увайс Ахмадов.

Вполне естественно, что первый же британец, прокомментировавший смерть Патаркацишвили на форуме Sunday Times, поинтересовался, почему Лондон столь гостеприимно распахивает двери перед самыми подозрительными «горбатыми» (очевидно, намек на осанку Бадри) русскими бизнесменами и отказывает России в их выдаче.

Как ни старался Бадри — как и прочие «горбатые» персонажи, пытавшиеся начать новую жизнь на берегах Темзы, — его упорно называли «русским». Даже после того, как он пожаловался в Международный суд в Гааге на правительство Саакашвили, с подачи которого полиция перед президентскими выборами употребляла против оппозиции ругательные слова вроде «так твою еврейскую мать».

Но это предубеждение разделялось рядовой британской публикой. В противоположность ей британский истеблишмент с поразительной охотой прямо-таки рвался оказать услуги Березовскому, Патаркацишвили и Закаеву. В 2001 году весьма рискованный инвестиционный проект под названием «Кавказский общий рынок» — с участием Березовского, Аслана Масхадова и родственников тогдашнего президента Грузии Эдуарда Шеварднадзе — поддерживал престарелый лорд Элистер Мак Алпайн. В прошлом году личным юристом Бадри Патаркацишвили согласился стать экс-генеральный прокурор Великобритании лорд Голдсмит, а бывший главный пиарщик Маргарет Тэтчер барон Белл стал его пресс-секретарем. Одно из двух: либо плеяда влиятельных людей заразилась мальчишеским авантюризмом, либо приняла предложение такого масштаба, от которого нельзя отказаться. Столь крупного масштаба, который позволяет пожертвовать репутацией всей прежней жизни, всех десятилетий ранее заслуженной карьеры.

Поскольку Лондон все же отличается от Киева и Кишинева своими политическими традициями, придется предположить, что подобный «компромисс с совестью» может быть оправдан лишь особой ролью международного масштаба и одобрен на высочайшем уровне.

Когда с высочайшего уровня международного масштаба поступают особо деликатные инструкции, не только лорды, но и самые авторитетные службы начинают странно себя вести. Скажем, целая бригада Скотленд-Ярда срывается в Нью-Йорк, чтобы на месте арестовать скромного валютчика из Одессы. Благо, некоторые лорды имеют отношение к компании, не поделившей с этим валютчиком каналы продаж оружия из Украины в Африку, а алмазов — наоборот, из Африки в Европу. И точно так же легковесно весь многотонный конгломерат ЦРУ промаргивает подготовленное посещение званого обеда в Белом доме русским бизнесменом более чем сомнительной репутации. А еще через несколько лет с ближайшими партнерами этого бизнесмена по фамилии Лучанский обнаруживают членов семьи Хиллари Клинтон.

Влиятельных теневых лиц, с поразительным рвением защищаемых международным правоохранительным истэблишментом, включая Интерпол, помимо несметных богатств, объединяет география излюбленной деятельности и этническое происхождение партнеров. Локализация их деятельности непременно распространяется от Гонконга и Лаоса до Карибов с непременным «заходом» на Кавказ и в бывшую Югославию. Будто сговорились. И еще одна закономерность: крупная рыба на мгновение материализуется из мутной воды непременно в канун судьбоносных выборов. Так, появление Лучанского в Белом доме было с большим шумом изобличено и предотвращено накануне повторного выдвижения на президентский пост Билла Клинтона. В канун следующих выборов возникает еще более масштабный международный скандал вокруг теневых денег, прямо-таки в поточном порядке отмываемых через Bank of New York. Охота за главным воротилой этого дела по фамилии Могилевич вскоре прекращается — но накануне выборов 2008 года начинается снова.

Високосные года требуют жертв. Поразительно неуязвимые для спецслужб, сильные мира сего становятся жертвами слуг, экономок и официантов. В канун противостояния 2000 года в собственной ванне тонет владелец Republican National Bank Эдмон Сафра, а восемь лет спустя в не менее защищенном британском поместье Лезерхед, за штыками ста двадцати тренированных телохранителей, испускает дух Бадри Патаркацишвили. И не в помощь ему ни лорд, ни барон, ни Sunday Times.

Надежда, вильнувшая хвостом

При всем личном уважении к талантливым прогнозистам молниеносного краха мировой финансовой системы нельзя не заметить, что в их пророчества постоянно вкрадывается привычная ошибка. Безукоризненный расчет финансовых закономерностей, действующих в надводной части айсберга глобализации, еще десятилетие назад должен был привести к утоплению корабля США в темпе «Титаника». Но айсберг имеет еще и подводную часть, за счет которой и держится на плаву пустивший течь экономически пузырь.

Имена крупных инвесторов в неофициальную американскую экономику всплывают все же не в любой момент високосного года, а именно тогда, когда на карту ставится центральные управляющие функции — в том числе в системе международного теневого влияния. Особенно когда ставки поднимаются до самых заоблачных высот, самые соблазнительные вакансии уже распределены, и вдруг что-то не срабатывает. Скажем, Ричард Холбрук, экс-заместитель госсекретаря при Билле Клинтоне и любитель Югославии «странною любовью» (такой же, как вышеупомянутый Лучанский и арестованный Скотленд-Ярдом одесский валютчик), уже вжился в роль госсекретаря при президенте Хиллари Клинтон. Но этой даме вдруг отказала ее счастливая звезда.

Когда с мадам Клинтон, вопреки прогнозам, сравнивается по числу побед на праймериз бодрый темнокожий танцор, начинают происходить странные вещи. Соперник, купаясь в лучах пойманной за хвост надежды, публично оглашает свои расходы на кампанию, а клинтоновская команда по поводу своих финансов устраивает полный молчок и без всяких объяснений меняет топ-менеджера. Но харизматический темнокожий, посрамляя консервативное сознание, побеждает в том штате, где держат штаб-квартиру разоблачители Bank of New York, а республиканская надежда элиты едва выдерживает в той же холеной Вирджинии напор со стороны простецкого губернатора-фермера из «глубинки».

Бадри Патаркацишвили в качестве последней надежды Хиллари — вовсе не фантастика. Если бы от персонажа «Большой пайки» не было ровно никакого толка для кампании американских демократов, вряд ли стал бы ее супруг Билл рассыпаться в таких поздравлениях по поводу замужества дочери друга Бадри, будто это был внук Ротшильда, а не украинец по имени Борис Гуняк. Если бы реализуемое в черную в Тбилиси натовское оружие не кормило черную кассу республиканцев, то не было бы и ноябрьского сотрясения основ «цветных революций».

Если бы дело об убийстве Бадри всерьез пытались раскрыть, этим занимался бы не один Скотленд­Ярд, а межведомственная международная группа с участием американцев, итальянцев, израильтян и, разумеется, русских. И первым кандидатом на допрос был бы не личный секретарь, а наркотрейдер Платон Мамардашвили. Но всерьез этим делом Лондон заниматься не хочет. Поскольку в этом случае выползут на свет Божий самые нелицеприятные страницы истории последних двух десятилетий — от деловой подоплеки первой войны в Чечне до подноготной расстрела в армянском парламенте.

Но даже без этих деталей, которые могут всплыть и по другим обстоятельствам в течение этого года, более чем очевидно, что ликвидация Бадри — это действие прижатого к стенке сообщества первых лиц мировой тени; это шаг отчаяния, отдающий в жертву репутации солидных лордов, видавших виды министров, авторитетных учреждений и, само собой, уже никому не нужного политического класса новых русских диссидентов. Бадри уже давно не относил себя к этому списанному в утиль классу, но оказалось, что и самая тесная близость к самым элитным англоамериканским кругам — это тот родник, который не спасает.

Иллюзии основателей «Логоваза» оказались сколь яркими, сколь и скоротечными. Их основательные надгробья будут обходить стороной, опасаясь радиации, а еще через пару десятков лет попросту потихоньку сроют. Мировое время сжимается, тени мечутся на свету, а большая пайка на поверку оказывается маленькой, как таблетка, растворенная в стакане воды.

Автор: Константин Черемных