Газета «Наше Дело»
новости, политика, экономика, история, скандалы, компромат
 
о газете  подписка  контакты  форум  карта сайта 

Холокост как удачный гешефт. Часть II

Но наши деды были другим, новым этносом, лишь ухватившимся за стремя призрака. Это ощутил замечательный английский писатель Честертон
Но наши деды были другим, новым этносом, лишь ухватившимся за стремя призрака. Это ощутил замечательный английский писатель Честертон
«С помощью рассказов о Холокосте, — пишет Финкельштейн, — одну из самых сильных в военном смысле держав мира с чудовищными нарушениями прав человека представляют «потенциальной жертвой», а самую преуспевающую в США этническую группу — несчастными беженцами. Статус жертвы дает в первую очередь иммунитет от заслуженной критики»
«С помощью рассказов о Холокосте, — пишет Финкельштейн, — одну из самых сильных в военном смысле держав мира с чудовищными нарушениями прав человека представляют «потенциальной жертвой», а самую преуспевающую в США этническую группу — несчастными беженцами. Статус жертвы дает в первую очередь иммунитет от заслуженной критики»
Оратор и лицедей Холокоста: Эли Визель, «бессовестный защитник израильских преступников, бездарный писатель, актер с вечно готовой слезой, оплакивающий жертвы за сходную плату в двадцать пять тысяч долларов за выступление плюс лимузин»
Оратор и лицедей Холокоста: Эли Визель, «бессовестный защитник израильских преступников, бездарный писатель, актер с вечно готовой слезой, оплакивающий жертвы за сходную плату в двадцать пять тысяч долларов за выступление плюс лимузин»
Сионистская организация вела себя безответственно: еще до начала Второй мировой войны в 1939 году на XXI съезде сионистского движения в Женеве глава сионистов, будущий президент Израиля Хаим Вейцман объявил войну Германии — не от имени евреев Палестины, не от имени сионистов, а от имени всего еврейского народа
Сионистская организация вела себя безответственно: еще до начала Второй мировой войны в 1939 году на XXI съезде сионистского движения в Женеве глава сионистов, будущий президент Израиля Хаим Вейцман объявил войну Германии — не от имени евреев Палестины, не от имени сионистов, а от имени всего еврейского народа
Будущий министр иностранных дел Израиля Моше Шарет (Черток) сказал на заседании сионистского руководства 12 ноября 1938 года, через два дня после «Хрустальной ночи», массового погрома евреев в Германии: «Еврейское агентство не должно быть соучастником эмиграции евреев в другие страны»
Будущий министр иностранных дел Израиля Моше Шарет (Черток) сказал на заседании сионистского руководства 12 ноября 1938 года, через два дня после «Хрустальной ночи», массового погрома евреев в Германии: «Еврейское агентство не должно быть соучастником эмиграции евреев в другие страны»
«В мае 1942 года вождь сионистов Америки Абба Хиллель Силвер определил две основные задачи: национальное воспитание и пропаганда идеи независимого еврейского государства. О спасении — ни слова
«В мае 1942 года вождь сионистов Америки Абба Хиллель Силвер определил две основные задачи: национальное воспитание и пропаганда идеи независимого еврейского государства. О спасении — ни слова
В октябре 1942 года Бен Гурион определил три основные задачи сионизма: борьба с ограничениями на иммиграцию евреев, создание еврейских вооруженных сил, создание еврейского государства в Палестине после войны. О спасении — ни слова
В октябре 1942 года Бен Гурион определил три основные задачи сионизма: борьба с ограничениями на иммиграцию евреев, создание еврейских вооруженных сил, создание еврейского государства в Палестине после войны. О спасении — ни слова
Эвианская конференция. Давид Бен Гурион считал, что в случае успеха она принесет страшный вред сионизму. Главная задача сионистов, говорил он, снизить имидж конференции и постараться сорвать ее, не дать ей принять решения. Так все и получилось
Эвианская конференция. Давид Бен Гурион считал, что в случае успеха она принесет страшный вред сионизму. Главная задача сионистов, говорил он, снизить имидж конференции и постараться сорвать ее, не дать ей принять решения. Так все и получилось
Известный израильский публицист Ари Шавит писал с горькой иронией (в газете «Гаарец» после убийства 100 беженцев в деревне Кана в Ливане в 1996 году): «Мы можем убивать безнаказанно, потому что на нашей стороне музей Холокоста»
Известный израильский публицист Ари Шавит писал с горькой иронией (в газете «Гаарец» после убийства 100 беженцев в деревне Кана в Ливане в 1996 году): «Мы можем убивать безнаказанно, потому что на нашей стороне музей Холокоста»
Похороны убитых израильтянами беженцев в деревне Кана в Ливане, 1996 год
Похороны убитых израильтянами беженцев в деревне Кана в Ливане, 1996 год

Судя по синтаксису и фонетике языка идов (идиш), мы — народ смешанного (как и все на свете) происхождения, с заметным элементом тюрок (возможно, хазар и половцев), южных славян (родичей болгар и греков) и прибалтийских славянских племен, наподобие сербов. Видимо, жившее в IX веке на границе Византии и балканских стран какое-то племя болгарского корня приняло иудаизм и откочевало на север. На границе немцев и славян, в нынешней Восточной Германии, жило много славянских племен, увиливавших от католицизма и православия и предпочитавших своего Перуна. Разгром Хазарии с ее частично иудаизированным населением мог послать волну в район Прикарпатья и белорусских болот. Генетика подтверждает тюркские, южнославянские, балто-славянские корни, а кроме этого и следы древних иудеев.

Это роднит нас с палестинцами, подлинными потомками древнего Израиля. Когда я вижу мужество юных борцов интифады, с пращой в руке стоящих перед танком, я вспоминаю о доблести Давида и его героев. Палестинцы — потомки общины, породившей апостолов, отцов церкви, деву Марию и св. Георгия Победоносца. Но наши деды были другим, новым этносом, лишь ухватившимся за стремя призрака. Это ощутил замечательный английский писатель Честертон. В его рассказе «Лиловый парик» появляется герцог Эксмурский, скрывающий свое ухо под причудливым лиловым париком. Ходили слухи о страшном проклятии, клейме дьявола, ужасной форме уха, передаваемой в его роду из поколения в поколение. Тот, кто увидит это адское ухо, лишится разума, говорили люди, жалея последнего отпрыска древнего проклятого рода. Только скромный католический священник отец Браун не испугался и сбил лиловый парик. Под ним оказалось обычное ухо. Герцог Эксмурский был разбогатевшим еврейским финансистом, Гусинским-Березовским, купившим титул и поместье, а заодно присвоившим и старинную легенду о «проклятии Эксмуров».

Наши предки охотно выдумывали мифы для легковерных гоев, пока и сами в них не поверили. Как скромная девушка Тэсс, они гордились воображаемым родством с сиятельными д’Эрбервиллями. Что ж, втереть людям очки — дело недолгое. Молодым, семнадцатилетним, загорелым и стройным пареньком я выдавал себя на пляже в Сочи за сына испанского гранда, бежавшего в Советский Союз после победы Франко. Уходя, я уловил чутким ухом слова блондинки — брюнетке: «Что ни говори, а кровь и благородное происхождение сказываются». По этому же принципу пошли иды. Если же есть среди нас потомки древнего палестинского еврейства, то их легко отличить по любви к Палестине и к своим ближайшим родичам — коренному народу Палестины. А значит, последний выбор остается за ними.

Индустрия Холокоста

Как быть богатым и влиятельным — и избежать зависти и ненависти? Как обобрать ближнего, чтобы он тебе еще и посочувствовал? Как править — и вызывать жалость и сострадание? Это задача почище квадратуры круга. Испокон веков аристократы и священнослужители бились над ее решением. Они твердили, что власть и деньги — от Бога, и лучше выдумать не могли. Раньше или позже гильотина и топор ставили все на свои места. С исчезновением веры задача стала казаться невыполнимой. Квадратуру круга решили американские евреи. «Верхушка этой супербогатой, влиятельной, мощной общины качает деньги из швейцарцев, немцев и американцев, правит Америкой и миром, способствует преступлениям против человечности в Израиле, определяет курс доллара и в то же время поддерживает свой имидж несчастных, обиженных, гонимых с помощью одного простого, но эффективного средства — пропагандистской машины Холокоста».

Так пишет Норман Финкельштейн, американский еврейский ученый и диссидент, профессор Нью-Йоркского университета. Он выпустил небольшую книжку «Индустрия Холокоста», раскрывающую глаза на некоторые стороны этого гениального еврейского изобретения. Финкельштейн доказывает, что до 1967 года никто в мире не интересовался гибелью евреев в дни Второй мировой войны. Менее всех интересовались американские евреи, которые и об Израиле не думали. С 1945 по 1967 год в Америке вышло лишь две книги о гибели евреев, причем и они прошли, не замеченные общественностью.

В 1967 году Израиль одержал блестящую победу над своими соседями. Американцы заметили успехи молодого хищника и сделали его союзником. Только после этого американские евреи стали раскручивать пропагандистский аппарат Холокоста. С его помощью они защищали и оправдывали нарушения прав человека на оккупированных Израилем территориях. Чем больше палестинцев Газы погибало от израильского оружия, тем громче кричали американские евреи о нацистских газовых камерах. Израиль и Холокост стали столпами новой еврейской религии в США, подменившей собой обветшавший Ветхий завет.

С тех пор процесс пошел: выросло богатство американских евреев и их влияние в госаппарате и прессе США. 30% самых богатых людей Америки, 30% министров и банкиров, 20% профессоров университетов, 50% ведущих юристов — евреи. Евреям принадлежит около половины всех капиталов Уолл-стрит. Легенда о вечно гонимом народе и о страшном Холокосте стала необходима — не только для защиты Израиля от осуждения мировой общественностью, но и для защиты еврейских богатеев и олигархов от критики. Стоит сказать слово против еврея-жулика, как принадлежащая евреям пресса срочно вспоминает Освенцим.

«С помощью рассказов о Холокосте, — пишет Финкельштейн, — одну из самых сильных в военном смысле держав мира с чудовищными нарушениями прав человека представляют «потенциальной жертвой», а самую преуспевающую в США этническую группу — несчастными беженцами. Статус жертвы дает в первую очередь иммунитет от заслуженной критики».

Для нас, израильтян, слова Нормана Финкельштейна не внове. Многие израильские публицисты и историки писали, что сионизм использует память жертв нацизма в своих корыстных интересах. Так, известный израильский публицист Ари Шавит писал с горькой иронией (в газете «Гаарец» после убийства 100 беженцев в деревне Кана в Ливане в 1996 году): «Мы можем убивать безнаказанно, потому что на нашей стороне музей Холокоста». Боаз Эврон, Том Сегев и другие израильские авторы предвосхитили многие заявления Финкельштейна. Но в Израиле всегда было больше свободы, нежели в еврейских общинах Рассеяния.

В США немногие готовы рискнуть. Финкельштейну помогает происхождение. Он — сын жертв Холокоста. Вся его семья погибла от рук нацистов, лишь отец и мать прошли через Варшавское гетто, концлагеря, принудительный труд и добрались до берегов Америки. Это придает особый эффект его словам, когда он прямо говорит о тех, кто зарабатывает на крови жертв.

Он доказывает, что верхушка еврейской общины стяжала миллионы и миллиарды на гешефте Холокоста, в то время как подлинным жертвам нацизма перепадают жалкие крохи. Так, из миллиардов долларов, выкачанных еврейской верхушкой из Германии, люди вроде Лоуренса Иглбергера, бывшего министра иностранных дел США, получают 300 тысяч долларов в год, а родители Финкельштейна за все свои концлагеря получили 3 тысячи долларов в зубы. Директор центра Визенталя («Диснейленд-Дахау»), этого охотника за нацистами, получает полмиллиона долларов в год. Только 15% немецких компенсаций, полученных на «неимущих страдальцев», достигли цели, прочее застряло в каналах и в карманах еврейских организаций.

Еврейские требования компенсаций превратились в рэкет и вымогательство, пишет Финкельштейн. Так, швейцарские банки оказались легкой добычей — они зависели от американского бизнеса и боялись дурной славы. Американские евреи, контролирующие прессу США, начали кампанию клеветы и диффамации против швейцарских банков, носящую расистский характер: «швейцарцы жадны и скупы», «характер швейцарцев сочетает простоту и двуличность», «швейцарцы — лишенный очарования народец, не давший человечеству ни художников, ни героев». К этому добавился экономический бойкот — ведь американские евреи стоят во главе большинства финансовых организаций Америки и распоряжаются триллионами долларов пенсионных фондов. Чтобы избежать еще больших убытков, швейцарцы согласились заплатить вымогателям. Полученные деньги осели в карманах еврейских адвокатов и организаций.

Видимо, еврейские дельцы от Холокоста понимают, с кем можно, а с кем не стоит связываться. «Если бы они вели себя с американскими банками, как со швейцарскими, евреям пришлось бы искать убежище в Мюнхене», — шутит Финкельштейн.

Разделавшись со швейцарцами, еврейские организации взялись по новой за Германию. Они потребовали компенсацию за принудительный труд, и под страхом бойкота и судебных акций немецкие компании согласились заплатить.

В то же время евреи Израиля отказываются заплатить за конфискованное имущество гоев — земли, вклады, дома палестинцев. Американские евреи выступают против компенсации американским неграм за годы рабства. Америка и не думает о компенсации индейцам, ставшим жертвами геноцида в XIX веке.

Опыт вымогательства в Швейцарии и Германии — лишь пролог к предстоящему ограблению Восточной Европы. Индустрия Холокоста, пишет Финкельштейн, приступила к вымогательству у бедняков бывшего социалистического лагеря. Первой жертвой давления стала Польша, у которой еврейские организации требуют все имущество, когда-либо принадлежавшее евреям и оцениваемое во многие миллиарды долларов. Следующая на очереди — Белоруссия. Одновременно готовится ограбление Австрии.

Его особенно возмущают ораторы и лицедеи Холокоста, такие, как Эли Визель, «бессовестный защитник израильских преступников, бездарный писатель, актер с вечно готовой слезой, оплакивающий жертвы за сходную плату в двадцать пять тысяч долларов за выступление плюс лимузин». «Не за свой (несуществующий) талант писателя или за отстаивание прав человека выдвинулся Визель. Он безошибочно поддерживает интересы, стоящие за мифом о Холокосте». Финкельштейн объясняет причины своего негодования. «Эксплуатация Холокоста используется для оправдания преступной политики Израиля и американской поддержки израильской политики. Вымогательство денег в европейских странах во имя «нуждающихся жертв» унижает жертвы нацистского геноцида».

Финкельштейн высмеивает бредовый тезис «уникальности Холокоста». «Каждое историческое событие уникально в том смысле, что имеет свои особенности. Ни одно из них не обладает абсолютной уникальностью». Почему же эта морально и логически несостоятельная идея легла в основу мифа? Да потому что уникальность Холокоста — это еврейский «моральный капитал», железное алиби для Израиля и подтверждение исключительности еврейского народа. Религиозный еврейский деятель Исмар Шорш определил идею уникальности Холокоста как «светскую разновидность идеи избранного народа». Недаром Эли Визель постоянно утверждает: «Мы, евреи, — другие, мы не такие, как все». Связанная с этим идея «извечного, иррационального антисемитизма всех гоев» способствует созданию особого параноидального духовного климата в Израиле и в еврейских общинах. «Нас преследуют уже 2 тысячи лет. Почему? Без всякой причины!» — восклицает Визель. Спорить с ним невозможно, потому что, по его мнению, любая попытка объяснить антисемитизм уже является актом антисемитизма.

Руководители американского мемориала изо всех сил боролись против признания цыган жертвами Холокоста. Хотя цыган пропорционально погибло не меньше, признание их жертвами уменьшило бы «моральный капитал» евреев и подорвало бы тезис об уникальности еврейского страдания. Довод еврейских организаторов был прост: как можно равнять еврея и цыгана, как можно равнять еврея и гоя? Финкельштейн приводит нью-йоркскую шуточку: если сегодня газеты оповестят о «ядерном холокосте, уничтожившем треть планеты», назавтра появится письмо Эли Визеля в редакцию под заголовком «Как вы можете равнять?!» Мы, израильтяне, знаем это слишком хорошо: недаром положение прав человека-нееврея в Израиле — одно из худших в мире.

Финкельштейн сравнивает успешные усилия евреев получить компенсацию за ущерб с отношением Америки к последствиям агрессии во Вьетнаме. Американцы убили 4-5 млн. человек в Юго-Восточной Азии, разрушили 9 из 15 тыс. городков Южного Вьетнама и все большие города Севера, оставили во Вьетнаме миллионы вдов, тем не менее еврейский министр обороны США Уильям Коэн отверг не только идею компенсации, но даже извиниться отказался: «Это была война». Евреи стали единственным в мире исключением из этого правила.

«Полученные индустрией Холокоста средства следовало бы направить на компенсацию палестинским беженцам», — заключает Норман Финкельштейн. Добавлю от себя: на этом индустрия Холокоста обанкротится — кому нужны разговоры о Холокосте, если в этом нет денег?

И все же замечательная книга Нормана Финкельштейна не отвечает на основной вопрос. Она скорее заостряет его. Как смогла возникнуть индустрия Холокоста? Ее основа — не чувство вины, поскольку американцы не испытывают вины по отношению к убитым вьетнамцам. Она скорее демонстрирует уникальную мощь организованной еврейской общины Соединенных Штатов, которая смогла навязать свой дискурс всему американскому обществу, а затем, опираясь на Америку, — и европейцам. Господство американского еврейства во всеамериканском дискурсе, его распространение по миру на основе Pax Americana — вот главный вывод из книги Финкельштейна, которым пренебрег — или не посмел высказать — сам автор.

Как сионисты спасали евреев в годы войны

Для еврейского народа Вторая мировая война оказалась страшной трагедией — треть евреев погибла, были уничтожены самые прочные, традиционные общины. Почему это произошло, почему этот энергичный народ не смог спастись? Кроме очевидных виновников — нацистов, были и другие виновники, способствовавшие трагедии, — кто по невежеству, кто по равнодушию к чужим жизням, кто по причинам идеологическим.

Известный анекдот рассказывает о замерзающем воробушке, спасенном коровьим навозом и погубленном кошкой. «Не всякий, кто на тебя гадит, враг, не всякий, кто вытаскивает из дерьма, друг». Эта детская история приходит на ум при разговоре о сложных взаимоотношениях между евреями и сионистским движением. Упреждая последующее, сформулируем основной упрек в адрес сионизма: это движение возникло для защиты и спасения евреев, в первую очередь евреев Восточной Европы, но затем своей главной целью поставило создание и упрочение еврейского государства в Палестине. Для достижения этой цели сионистское движение было и по сей день готово пожертвовать интересами евреев. В годы мировой войны так и произошло.

Для советских людей это обвинение не должно быть неожиданным: сионизм — сверстник большевизма, и он тоже развивался под лозунгом «лес рубят — щепки летят». Но вот различие: для большевиков цель была универсальна — построение социализма в России, достижение счастья для всех, а для сионистов цель — создание мощного государства на Ближнем Востоке, преемника империи Соломона. Для достижения этой цели все средства хороши.

Шабтай (Саббатай) Бейт Цви, старый русский еврей, проработал всю жизнь в архивах Еврейского агентства в Тель-Авиве, а выйдя на пенсию, издал в 1977 году самиздатом («за счет автора») толстый том в 500 страниц ин-кварто с длинным и туманным названием «Кризис постугандийского сионизма в дни Катастрофы 1938-1945 гг.». Эта книга осталась не замеченной широким читателем, и ее ужасающие открытия и выводы о роли сионистского движения в трагедии европейского еврейства произвели впечатление разорвавшейся бомбы только через шесть лет, когда они были процитированы известным и вполне официальным израильским историком Диной Порат. С тех пор его труд многократно использовался историками, не всегда ссылавшимися на прозябавшего вдали от мирских глаз пенсионера.

Чтобы не возвращаться к этому в дальнейшем, скажу, что под «постугандийским сионизмом» Бейт Цви имел в виду сионистское движение, оформившееся еще в начале века, то есть именно современный сионизм XX века. По мнению Бейт Цви, в начале века в сионизме возник кризис: принимать или нет предложение Англии — создать еврейское государство в Уганде. Заботившиеся о благе еврейского народа были за Уганду («меньшевики»), но победили «палестиноцентристы» («большевики»), которые и взяли курс на построение еврейского государства в Палестине любой ценой, во что бы это ни обошлось еврейскому народу. В особенности это сказалось в дни торжества нацизма, когда еврейский народ не смог спасти трети своей от гибели — именно потому, что сионистскому движению спасать евреев было ни к чему, если они не ехали в Палестину, — а несионистское еврейское движение большим влиянием не пользовалось.

«В декабре 1942 года, когда масштабы уничтожения европейских евреев стали ясны, — пишет Бейт Цви, — будущий второй президент Израиля Шазар задал риторический вопрос: почему мы (сионистское движение) не знали, почему нацисты поймали нас врасплох?», а другой участник того же заседания лидеров сионизма, Моше Арам, сказал: «Мы были невольными соучастниками убийства (потому что не знали и не принимали мер)».

Сионистская организация умудрилась «не знать» о Катастрофе вплоть до осени 1942 года, а это ей удалось только потому, что она и не хотела знать, приходит к выводу Бейт Цви.

Далее Бейт Цви определяет, когда нацисты решили приступить к уничтожению евреев: видимо, летом 1941 года, причем первый документ об этом датирован 31 июля 1941 года. Уничтожение было секретом, и если бы страны — противницы Германии знали о нем, они могли бы остановить, или замедлить, или сорвать исполнение неписанного приказа Гитлера. Но сионистская организация не была заинтересована в огласке, да и вела себя безответственно: еще до начала Второй мировой войны в 1939 году на XXI съезде сионистского движения в Женеве глава сионистов, будущий первый президент Израиля Хаим Вейцман объявил войну Германии — не от имени евреев Палестины, не от имени сионистов, а от имени всего еврейского народа. 21 августа 1939 года это заявление было опубликовано, и оно позволило потом нацистам говорить, что «евреи развязали войну». По мнению Бейт Цви, в этом сказалась эгоцентрическая позиция сионистов, всегда выдающих свою точку зрения за точку зрения всего еврейского народа и не заботящихся о народе.

Сионистская пресса подчинялась указаниям своих лидеров, и даже когда 16 марта 1942 года в печати появились — на основе письма советского наркоминдела Молотова — первые свидетельства о массовых уничтожениях евреев, после Бабьего Яра и других мест, на другой день, 17 марта 1942 года, в еврейских газетах Палестины уже было напечатано официальное опровержение: «Разговоры о ста тысячах убитых евреев — выдумки и преувеличения». Молотов пишет о 52 тыс. евреев, убитых в Киеве; газета сионистов «Давар» перепечатывает его слова с оговоркой: «По нашим данным, большинство погибших в Киеве — совсем не евреи». В других газетах также не приняли данные Молотова и дали свои данные: в Киеве погибла только одна тысяча евреев. Бейт Цви цитирует десятки сионистских газет, и во всех одна идея: никакого массового уничтожения не ведется, это все выдумки. «Не надо раздувать слухов, — писала газета «Гацофе» на следующий день, — и так много бед у народа Израиля и не нужно добавлять выдуманных». Но не пресса виновата, пишет Бейт Цви, еврейское население Палестины не хотело слышать дурных вестей из Европы. И все же «целая армия писателей, комментаторов, журналистов накачивала читателей успокаивающими описаниями и липовыми объяснениями». Только оппозиционная группа «Брит Шалом», сторонники мира с арабами, поверили письму Молотова, но их никто не слушал.

В то же время, доказывает Бейт Цви, лидеры сионистов знали о подлинном положении дел. Знали, но не интересовались — и не только в Палестине, но и в Лондоне, и в Нью-Йорке. Сочувствия от них ждать не приходилось: одним, как Бен Гуриону, не было дела до европейских евреев, других возмущало, что евреи «дают себя убить», а не сражаются, как легендарные богатыри библейских времен.

У умолчания были денежные причины. Бейт Цви подробно рассказывает, как боролись сионисты с попытками привлечь немалые денежные средства сионистской организации и еврейского народа — для спасения евреев.

18 января 1943 года известия о гибели евреев широко распространились, скрыть их стало невозможно, и их пришлось обсудить. На заседании сионистских лидеров победила позиция Ицхака Гринбойма: не давать ни копейки на дело спасения европейских евреев и не разрешать проводить сбор средств для спасения евреев. «Это опасно для сионизма, мы не можем дать денег из сионистских фондов на спасение евреев, этих денег хватило бы, но мы сохраним эти средства для нашей борьбы. Сионизм превыше всего — это наш ответ тем, кто требует отвлечься для спасения евреев Европы». На этом же заседании Ицхак Гринбойм был избран «министром по спасению» европейских евреев»...

Сионистское движение практически устранилось от забот о спасении погибающих. Бейт Цви приводит десятки цитат из протоколов тех времен:

«В мае 1942 года вождь сионистов Америки Абба Хиллель Силвер определил две основные задачи, стоящие перед сионистами Америки: национальное воспитание и пропаганда идеи независимого еврейского государства. О спасении — ни слова. В октябре 1942 года Бен Гурион определил три основные задачи сионизма: борьба с ограничениями на иммиграцию евреев, создание еврейских вооруженных сил, создание еврейского государства в Палестине после войны. О спасении — ни слова».

Но сионистское движение не только было равнодушным к делу спасения: оно сорвало все планы спасения в ходе Эвианской конференции. Этому срыву Бейт Цви посвящает целую главу своей книги и в ней показывает неограниченное влияние сионистов в массовой печати и их способность влиять на умы. Эвианская конференция была созвана в марте 1938 года по инициативе президента США Рузвельта, чтобы помочь эмиграции евреев из Германии, к тому времени включавшей Австрию. Сначала еврейский мир принял созыв конференции с восторгом и даже дал ей название «Конференция совести мира». Сионистское движение надеялось, что конференция отдаст Палестину на заселение евреям, что будет принято решение, обязывающее Англию — суверена Палестины — принимать еврейских беженцев.

Но этого не произошло: Эвианская конференция занималась планами спасения евреев, а не планами заселения Палестины. Все представители стран говорили о возможности приема беженцев в своих странах и не думали оказывать давление на Англию. «И тут радикально изменилось отношение сионистов к конференции, — пишет Бейт Цви, — восторг уступил место гневу, и надежды сменились разочарованием. Было отменено выступление главы сионистского движения Хаима Вейцмана: если конференция не собирается навеки решить проблему евреев путем переселения их в Страну Израиля — нечего и стараться». Немедленно вся сионистская пресса подняла истерическую кампанию: «Мы брошены, и никто нас не утешит в этом бессовестном мире».

Несионистские наблюдатели были оптимистичны: конференция давала надежду на прием всех потенциальных эмигрантов в разных странах. Надежда имела основания, и именно поэтому сионисты изо всех сил пытались торпедировать конференцию. Бейт Цви приводит письмо одного сионистского лидера, Джорджа Ландауэра, другому — Стивену Вайсу:

«Особенно мы (сионисты) боимся, что конференция подвигнет еврейские организации на сбор средств для переселения еврейских беженцев, а это повредит нам в сборе денег на наши цели». Бейт Цви резюмирует речи главы сионистов Хаима Вейцмана: «Для приема еврейских беженцев в любой стране будет нужно много денег, значит, сионистские финансы будут подорваны. Если конференция увенчается успехом (то есть поможет еврейским беженцам эмигрировать из нацистской Германии) — она нанесет непоправимый ущерб сионизму. Не дай Бог, чтобы страны — участницы конференции явили свое великодушие и пригласили евреев Германии в свои пределы, тогда Палестина будет отодвинута другими странами, евреи не дадут денег, и англичане не будут давать разрешения на въезд в Палестину».

Так же относились к идее спасения евреев и другие вожди сионизма (на заседании всемогущего Еврейского агентства 26 июня 1938 года): Гринбойм говорил о «страшной опасности Эвиана», и сам Давид Бен Гурион сказал, что в случае успеха она принесет страшный вред сионизму. Главная задача сионистов, сказал он, снизить имидж конференции и постараться сорвать ее, не дать ей принять решения.

Так они и сделали — на конференцию выехала делегация нижайшего ранга, и та в основном отговаривала делегатов других стран: зачем, мол, им нужны еврейские иммигранты?

В истории сохранилась только сионистская точка зрения: сионисты были разочарованы, что конференция не оказала давления на Англию и не потребовала переселения евреев в Палестину. Сионисты саботировали усилия всех западных стран спасти евреев из нацистской Германии: пусть лучше они сгинут в Дахау, чем уедут в любую страну, кроме (будущего) Израиля. Конечно, в то время, в 1938 году, никто и не думал о возможности массового уничтожения, но все же тяжела ответственность сионистов, сорвавших конференцию и объективно способствовавших гибели миллионов. Ведь нацисты хотели только отделаться от евреев, депортировать их — но это было непросто. Многие евреи Германии были немецкими патриотами и не хотели покидать свою страну даже в условиях тяжких гонений. Несмотря на Нюрнбергские расовые законы, погромы, дискриминацию, число ежегодно эмигрировавших евреев падало и дошло до 20 тысяч человек. Всего с 1933 по 1938 год эмигрировало из Германии только 137 тысяч евреев. Эти медленные темпы сердили нацистов, желавших быстро отделаться от евреев. Эвианская конференция должна была помочь решить проблему: найти новое место жительства для немецких и австрийских евреев.

Возможность договориться была: Германия согласилась оставить у себя 200 тысяч евреев, а прочие страны были готовы принять около полумиллиона человек в течение трех-четырех лет, из них США — сто тысяч, Бразилия — 40 тысяч, Доминиканская Республика — 100 тысяч и т. д. Бейт Цви подробно рассказывает, как сионисты срывали все планы эмиграции евреев — план Рабли и другие. Будущий министр иностранных дел Израиля Моше Шарет (Черток) сказал на заседании сионистского руководства 12 ноября 1938 года, через два дня после «Хрустальной ночи», массового погрома евреев в Германии: «Еврейское агентство не должно быть соучастником эмиграции евреев в другие страны». Ицхак Гринбойм, «министр по делам спасения евреев», выразился еще круче: «Нужно сорвать организованную эмиграцию из Германии и начать открытую войну против Германии, не задумываясь о судьбе немецких евреев. Конечно, евреи Германии заплатят за это, но что поделаешь».

Бейт Цви считает ошибкой «войну с Германией», начатую сионистами: по его мнению, все еще можно было договориться, сгладить отношения, а не брать курс на блокаду, бойкот, изоляцию Германии. Так можно было избежать, по его мнению, антиеврейских мер.

Сионисты срывали все попытки спасения евреев вне Палестины. Народы мира хотели спасти евреев, но не на руинах палестинских деревень, не путем геноцида палестинцев. Это не устраивало сионистов. Они сорвали план поселения беженцев на острове Минданао на Филиппинах, предложенный президентом Рузвельтом, план поселения в Британской Гвиане, в Австралии. Когда Чемберлен предложил дать еврейским беженцам убежище и возможность поселиться в Танганьике (ныне Танзания), лидер сионистов Америки Стивен Вайс воскликнул: «Пусть лучше погибнут мои братья — евреи Германии, чем живут в бывших еврейских колониях». Конечно, Вайс не представлял, что гибель уже ждет евреев Германии, для него это был лишь оборот речи.

Но и в дальнейшем, пишет Бейт Цви, сионисты с жестокостью относились к еврейскому народу. Так, в апреле 1942 года, когда вести об уничтожении евреев уже разнеслись по миру, «министр иностранных дел» сионистского движения заявил: не следует заниматься спасением евреев, если они не иммигрируют в Палестину. В то же время Хаим Вейцман выразил радость, что так и не нашлось убежища для евреев. Глава сионистов Америки Стивен Вайс прекратил даже отправку продовольственных посылок евреям, умиравшим от голода в гетто Польши.

Бейт Цви подробно обсуждает предложение правителя Доминиканской Республики Трухильо — принять сотню тысяч еврейских беженцев (чтобы увеличить белое население, привлечь капитал и улучшить отношения с США). И тут сионисты взялись за срыв этого предложения. Только несколько десятков семей добрались до Санто-Доминго и уцелели. Путь другим был прегражден всеми силами сионистской организации: финансисты не давали денег, моралисты предупреждали, что в Санто-Доминго притесняют черных, пуристы писали, что там неизбежны смешанные браки. К 1943 году Хаим Вейцман смог с удовлетворением сказать, что этот план похоронен.

Одна из самых кошмарных историй в книге связана с кораблями «Патрия» и «Струма». Годами и десятилетиями сионистская пропаганда рассказывает, что евреи-беженцы на борту этих кораблей предпочли смерть, когда их не пускали в (будущий) Израиль, и подорвались. Более злобная сионистская пропаганда винила во всем англичан, якобы подорвавших «Патрию» и торпедировавших «Струму». Говоря словами Бен Гуриона в мае 1942 года, «Страна Израиля или смерть». Это означало на деле, что сионисты не оставляли евреям Европы другого выбора, кроме смерти или иммиграции.

Автор: Исраэль Шамир
Наше Дело

Региональная общественно-политическая газета. Свидетельство о гос. регистрации выдано управлением по делам прессы и информации Одесской областной госадминистрации, серия ОД N991 от 14.12.04 г.