Газета «Наше Дело»
новости, политика, экономика, история, скандалы, компромат
 
http://viopol.com.ua/ виниловая плитка vinilam.
о газете  подписка  контакты  форум  карта сайта 

Русская Галиция: мифы и реальность. Часть I

Герб Галиции
Герб Галиции
Здание сейма во Львове
Здание сейма во Львове
Здание Рейхсрата, депутатом которого был И. Наумович
Здание Рейхсрата, депутатом которого был И. Наумович
М. А. Качковский, чиновник и энтузиаст, всю жизнь посвятивший помощи патриотическим начинаниям русских галичан
М. А. Качковский, чиновник и энтузиаст, всю жизнь посвятивший помощи патриотическим начинаниям русских галичан
Видный деятель русского движения в Галичине А. Добрянский
Видный деятель русского движения в Галичине А. Добрянский
В XX в. протоиерей Александр Шмеман скажет, что «Церковь знает только единство и не знает «унии». Уния есть в конечном итоге неверие в единство»
В XX в. протоиерей Александр Шмеман скажет, что «Церковь знает только единство и не знает «унии». Уния есть в конечном итоге неверие в единство»

История русского движения в Галичине — одно из белых пятен в отечественной историографии последних семи десятилетий. Эта страница истории края была практически запретной, всячески замалчивалась или подвергалась прямой фальсификации. Как известно, галицкие русские деятели считали себя и свой народ частью единого великого русского народа, а Галичину — частью великой России «от Карпат до Камчатки». Они не признавали существования отдельного от России украинского народа, упорно сопротивлялись ассимиляторским попыткам польской администрации и польских помещиков сделать Восточную Галицию — Галичину — частью Польши, полонизировать ее население, распространить католицизм. Во второй половине XIX в., в эпоху, когда Галичина стала центром украинского национального движения и украинского национализма, противостоящее ему «русское» движение находило отклик у русинов в разных слоях населения, прежде всего в среде интеллигенции и крестьянства. К русскому движению принадлежали деятели, оставившие яркий след в истории края и ныне у нас практически не известные. К ним относится и Иван Григорьевич Наумович (1826—1891).

Шо вы за такой поляк?

Настоящая статья — часть моего исследования русского движения в Галичине. Задача статьи — познакомить читателя с разными сторонами деятельности Наумовича. В основу работы легли сведения, почерпнутые прежде всего из его собственных работ, а также биографической литературы о нем, довольно скудной. Особо нужно отметить широко используемую мной монографию О. А. Мончаловского, содержащую богатый фактический материал, а также большие, многостраничные порой цитаты из выступлений Наумовича и других документов, делающие эту работу своеобразным источником. При написании статьи использован также обнаруженный в отделе рукописей РГБ небольшой комплекс неопубликованных источников.

Иван Григорьевич Наумович был сыном учителя-русина в местечке Бужск. Местная интеллигенция была в ту пору сильно полонизирована, в семье учителя Наумовича говорили по-польски, но принадлежность к «греческому обряду» сохранила в семье «русские» традиции.

Дед Ивана по матери Николай Дроздовский был униатским священником. После окончания гимназии восемнадцатилетний Наумович поступил в русскую семинарию во Львове. Бурный 1848 г. увлек и его. Он примкнул к польскому революционному движению, захватившему тогда многих галичан, вступил в польское «Общество братьев», провозглашавшее братство поляков и русинов, и попробовал вести пропаганду среди крестьян. Но первая же попытка окончилась комически. Пропольские речи юного семинариста вызвали хохот слушателей. Наконец один из крестьян спросил: «Чи вы, панычу, не русска дитына? Ваш тато ходит на службу Божу до церкви, шо вы за такой поляк?», другой сорвал с головы Наумовича конфедератку и бросил в Днестр, а какой-то парень попробовал просто подраться с семинаристом, который не смог произнести ничего внятного и только здесь впервые понял, что свобода, равенство и братство между польскими помещиками и крестьянами-русинами были лишь красивыми словами. «Какая же это свобода, если русскому народу не позволено упоминать о правах своей народности? Какое же это равенство, если польская народность должна господствовать? Какое же это братство, если на русина, назвавшегося своим народным именем, закричали, заверещали, окрестили прозвищем «шпег, здрайца» (т.е. шпион, предатель)?» Так рассказывал об этом случае, произведшем переворот в его воззрениях, сам Наумович много лет спустя.

В 1851 г. Наумович окончил семинарию, женился и был рукоположен в униатские священники. Сначала он служил вторым священником в Городке недалеко от Львова, затем настоятелем в Ляшках Королевских и, наконец, с 1856 г. в местечке Перемышляны, где даже не было дома священника, и пришлось поселиться при «дочерней» церкви в селе Коростне. Здесь он прослужил 11 лет, до 1867 г. С 50-х гг. начинается жизнь Наумовича как усердного пастыря, писателя, церковного, общественного и политического деятеля. Свое общественное поприще Наумович начал с так называемого «обрядового движения», «обрядовщины». Начало движению он положил у себя в Перемышлянах. На первой литургии, которую он там служил, присутствовало всего 17 человек (впоследствии к русскому приходу принадлежало более 800 прихожан). «Бедное состояние церкви в Перемышлянах, — пишет в биографии Наумовича хорошо знавший его лично Мончаловский, — отсутствие прихожан и латинская пропаганда со стороны костела вызвали у Ивана Наумовича мысль и стремление очистить во всей Галичине обряд Русской Церкви от всех латинских нововведений, которые в него примешались из-за нерадения духовенства и давления со стороны латинства».

Языковое наследие святых равноапостольных Кирилла и Мефодия, сохраненное в славянском богослужении, возвращало отторгнутых от восточнославянских корней галичан к их древней единой русской истории. «Перемена хозяина» вызвала резкие изменения в галицкой церкви, постепенно нараставшие под давлением латинской пропаганды и прямого нажима польских помещиков. От их воли зависела судьба церкви на местах, даже после того, как в Галичине в 1772 г. установилась власть Австрии, ни один униатский священник не мог быть назначен на приход без специального разрешения местного помещика — «презэнты».

Местная администрация и под властью Австрии обычно была польская, перед лицом ее униатская церковь, как и крестьянское население — униаты, была бесправна. Православных церквей в Галичине тогда вообще не было. Приближение богослужения к католическому, а в будущем — унификация обряда обрывали последнюю культурную, языковую и религиозную нить, связывавшую галицких русинов с их братьями по ту сторону австро-русской границы, с великим наследием святых равноапостольных Кирилла и Мефодия. Позднее Наумович перечислит многие искажения богослужения, и кто немного знает православную службу, поймет, насколько они серьезны. Иногда в униатских церквах вообще нет иконостасов, нет завесы на царских вратах, нет трех обычных дверей, есть много алтарей, употребляются органы, монстранции (дарохранительницы), колокольчик во время службы. Существуют церкви, в которых опускаются или произвольно сокращаются часы, вечерни, полунощницы, утрени, по произволу сокращаются молитвы при совершении таинств, в Великий пост не служится литургия Преждеосвященных Даров, духовенству дано право совершать таинство Евхаристии трижды в день. Нет ни одного вполне устойчивого обряда, и поэтому между русскими униатами возникла пословица: «Что попик, то типик».

На страницах газеты «Слово» анонимный автор позднее вспоминал о многих безобразиях, которые творились в униатских церквах. На почернелых и запыленных стенах были развешаны не только образа святых, но часто мирские портреты шляхтичей и королей польских. Древние образа апостолов из иконостаса служили ступеньками на хоры, а образа Иисуса Христа и Богородицы там же в качестве пола. Вместо греческого престола стоял алтарь со статуями католических святых. Богослужение было сокращено, опускались ектении, для бедняков не полагалось отпевания, а только так называемое «покропление», отпевание совершалось только над богатыми.

Депутат в первом галицком сейме

Возврат к православным истокам, начатый Наумовичем, был подхвачен передовым галицким духовенством на местах. Этому способствовали и статьи Наумовича в «Слове» — единственном органе Галицкой Руси того времени, который в пору некоторой либерализации в Австрийской империи начал издавать с 1861 г. Богдан Дедицкий. «Обрядовое движение» вызвало резкий отпор в католических кругах. Наумовича обвинили в схизме (схизматиками католики называли православных). Митрополит Григорий (Яхимович), вначале не мешавший Наумовичу, издал в 1862 г. под давлением Рима пастырское послание, призывающее галицкое униатское духовенство воздержаться от очищения обряда до решения Собора, который митрополит обещал вскоре созвать. Но внезапно поутру владыку нашли мертвым в его комнате. Новый митрополит вообще прикрыл это движение. Злоупотребления продолжались, о чем Наумович будет позднее писать в своей апелляции.

В 1864 г. последовало постановление Рима, согласно которому запрещалось переходить из католицизма в униатство или обратно, а в смешанных браках сыновья должны были придерживаться обряда отца, а дочери — матери. Решение это называлось «конкордия», т.е. «согласие», но на самом деле это было новое ущемление религиозного выбора галичан: после льготных полугода они уже не могли возвратиться к обряду дедов. «Обрядовое движение» так напугало католические власти, что в Риме при конгрегации распространения веры был создан специальный отдел по делам восточного обряда. Движение развивалось поначалу в рамках католической церкви. Но широкий отклик, который оно нашло в среде галицкого духовенства на местах, показывает, насколько в его среде сохранились православные корни, не уничтоженные трехсотлетним нажимом Ватикана.

Деятельность Наумовича снискала ему большую популярность среди русинов, и в 1861 г. он был избран депутатом в первый галицкий сейм, а позднее, в 1873 г., после введения прямых выборов, — послом в рейхсрат. Как депутат Наумович горячо отстаивал права родного народа против польского засилья. В наблюдавшейся тогда национальной вражде русинов и поляков прослеживаются не только конфессиональные, но и социальные корни. В Восточной Галичине русины составляли крестьянство и низший слой мещанства, а помещиками были сплошь поляки, в том числе и потомки совершенно ополячившихся русских родов — Потоцкие, Дзедушицкие и др. Помещиков-русинов практически не было. Австрийское правительство при всех его колебаниях, при его принципе «разделяй и властвуй», провозглашая на бумаге равноправие всех народов империи, ориентировалось в Галичине на высшие польские круги.

Русский язык должен быть краевым

Против этой политики выступали передовые деятели Галичины и в их числе Наумович, не позволявший себе, однако, националистических выпадов. Более того, теоретически он допускал возможность галицко-польского примирения. Знаменательна в этом смысле его статья в «Слове» за 1861 г. Воображение поляков, говорится в ней, «видит великую державу, в которой над русскими землями аж по самый славный Днепр господствует польский язык, польский строй, польская шляхта, а Руси на этих землях нет ни следа, ни знака». Но примирение было бы возможно только на одном пути. Обе стороны должны взаимно поставить свои условия. С русской стороны важнейшие следующие: нужно признать, что в Галичине два славянских народа — русский и польский, ни один не имеет права первенства (тогда Восточная и Западная Галиция составляли одну административную единицу). В русской части, подчеркивал Наумович, русский язык должен быть краевым, а польскому предоставлено право быть соразмерно употребляемым по справедливости и требованиям края; в польской части краевым языком должен быть польский. «Под такими условиями, — подчеркивает Наумович, — забылись бы давние исторические невзгоды и мы стали бы как два различных, но братских славянских народа, соединенных духом любви в деле истинной гражданской свободы».

С трибуны львовского сейма Наумович выступал много раз: с запросом к правительству о неправомерности наложения секвестра на крестьян в Золочаевском и Бережанском округах за недоимки, когда там из-за неурожая возник голод; выступал против экзекуций, немилосердно проводимых властями за недоимки; обосновывал необходимость раздела Галичины на Восточную и Западную; требовал от сейма помощи русскому театру во Львове; выступал против графа Лешка Боровского, отказывавшего русскому языку в равноправии с польским и утверждавшего, что малорусское наречие является наречием польского языка. Последний вопрос отличался в 60-е гг. особой остротой и был непосредственно связан с опасностью полонизации всего управления краем.

В 1866 г. на страницах «Слова» Наумович выступил с программной статьей под скромным заголовком «Взгляд на будущее». В ней, едва ли не впервые в печати, он определенно заявил, что «все усилия дипломатии и поляков сделать из нас особый народ, рутенов-униатов, оказались тщетными» и что «Русь Галицкая, Угорская, Киевская, Московская, Тобольская и пр., с точки зрения этнографической, исторической, языковой, литературной, обрядовой — это одна и та же Русь... Мы не можем отделиться китайской стеной от наших братьев и отказаться от языковой, литературной и народной связи со всем русским миром». Статья была подписана: «Один из многих». Она вызвала отклики не только в австрийской прессе, но также в России, Франции, Германии. В галицкой польской печати она произвела настоящую бурю. Так, например, «Газета народова» писала в том же году, что задача правительства может состоять только в том, чтобы уничтожить всякие влияния, которые стараются Галицкую Русь «омосковить».

Проведав, что Наумович хочет найти не слишком бедный приход, чтобы поставить на ноги своих семерых детей, граф Потоцкий обещал ему такой приход в своих владениях. В одном из следующих номеров «Газета народова» призывала А. Потоцкого не давать Наумовичу «презэнты», пока тот не отречется от «Москвы» и «шизмы». В ответ Наумович в «Слове» (1866, №83) писал: «Как христианин и как проповедник науки Христовой я не могу не видеть в Москве моих близких, братьев, не могу их не любить или меньше любить, чем люблю ближних и во Христе братьев в Кракове, Варшаве и Познани. Как славянин не могу в Москве не видеть русских людей. А хотя я малорусин, а там живут великоруссы; хотя у меня выговор малорусский, у них великорусский, но и я русский, и они русские... Старый наш отец Нестор, родом малорусс, начал летопись свою словами: «Се повести временных лет откуду пошла есть русская земля»... Под этой русской землей он подразумевал не одну Галицкую или Малую Русь, но всю Русь, весь северо-восток Европы». Наумович подчеркивал, что отречься от «всего общего с Москвой» — значит, «перестать быть русским христианином, славянином, отречься от Греческой Церкви, богослужения, летосчисления, своих праотцев и стать… предателем прадедовской Церкви, отступником Руси».

Потоцкий отказал Наумовичу в приходе, а в следующем году усилиями польских политиков мятежный священник не прошел в львовский сейм. Освобожденный на некоторое время от политической деятельности, он погрузился в деятельность пастырскую и общественную. Депутат, политик и публицист, он оставался добрым пастырем своей приходской церкви. Так, в 1861 г., на другой день после первого заседания львовского сейма, он получил известие, что село Коростно, где он жил и служил, наполовину выгорело. Он тотчас поспешил домой на помощь своим прихожанам. Сгорели церковь, приходские постройки и 58 крестьянских усадеб. Местечко Перемышляны и село Коростно принадлежали графу Потоцкому. Когда крестьяне обратились за лесом для домов к его управляющему, ополяченному немцу Мальсбургу, тот ответил кратко: «Выгоните вашего попа из села и все получите». Узнав об этом разговоре, Наумович сказал: «Что ж, вас 58, а я один, лучше вам прогнать одного, чем всем бедовать».

Крестьяне не отпустили своего священника. Обладая блестящими организаторскими способностями, он начал собирать помощь погорельцам. Откликнулись его прихожане, митрополит Григорий (Яхимович), редакция «Слова», окрестные священники, граф Потоцкий дал лесу на половину хат. Пожар произошел весной, а к осени погорельцы отстроились. Не были восстановлены только приходские постройки, но Наумович решил раньше построить каменную церковь, что ему с помощью пожертвований и удалось. Жители Коростна опубликовали в «Слове» (1867, — 5) благодарственное письмо, подписанное девятью десятками крестьян, из которых 27 принадлежали к латинскому обряду. Авторы письма с благодарностью вспоминают, что Наумович не оставил их в беде после пожара, помог «опамятоваться от той великой нужды», поставил каменную церковь — «красу на всю околичность», завел школу, прививал деревья, ходя с пилкой и веточками от сада к саду, подарил школе прекрасную пасеку для увеличения дохода учителя и обучения детей пчеловодству как делу весьма прибыльному. «Отец наш Наумович суть нам во всем порадою и примером», — писали благодарные крестьяне.

«Молися, учися, трудися, трезвися»

Свою просветительскую и благотворительную деятельность Наумович продолжал и позднее в селе Стрельче недалеко от Коломыи, где он был настоятелем с 1867 по 1872 г. Здесь он удачно лечил гомеопатией, к нему приезжали из окрестных сел, и он лечил всех — богатого и бедного, русина, поляка, еврея. Недаром, когда он уезжал из Стрельчи, получив приход в Скалате, по словам Мончаловского, плакали не только его прихожане, но и евреи.

В Скалате Наумович продолжал оказывать помощь крестьянам «деньгами и натурой, помогал медицинскими советами, основывал читальни, посылал им и отдельным людям даром книжки». Религиозно-просветительская деятельность Наумовича распространялась далеко за пределы его прихода. Талантливый писатель и публицист, он много писал в галицкой периодической прессе. С 1848 по 1891 г. он сотрудничал более чем в 20 изданиях. В 1872 г. он основал в Коломые ежемесячник «Наука» и совместно с типографом Белоусом — двухнедельник «Русская рада». В письме к князю Черкасскому от 25 сентября 1873 г. Наумович пишет: «В покутском городе Коломые есть огнище простонародной литературы, там издаются газеты «Русская рада» (политическая) и «Наука» (беллетристическая с иллюстрациями), имеющие по 1500 подписчиков между духовенством, учителями, общинами и частными лицами земледельческого сословия; также издается мною еще и «Читальня» — ряд книжечек популярных, расходящихся быстро между народом...»

«Наука», почти все материалы для которой писал сам Наумович на так называемом галицко-русском наречии, близком к народному языку, дошла до широкого читателя. Издания эти продолжали выходить и после смерти Наумовича. В своей книге, вышедшей впервые в конце XIX в. (в 1896-1897 гг.), историк Ф.Свистун пишет: «Первые народные повременные издания прозябали лишь короткое время... Только покойному Наумовичу удалось приобрести для своей «Науки» (с 1872 г.) постоянную публику среди крестьян и мещан. Также держится популярная газетка «Русская рада» в Коломые, основанная также покойным И. Наумовичем». В статьях, помещаемых в «Науке», которую современный американский исследователь П. Мэгочи характеризует как «журнал с практическими советами для сельских жителей», Наумович ведет разговор со своими читателями, руководствуясь четырьмя им самим сформулированными лозунгами — «молися, учися, трудися, трезвися».

Лозунги эти были чрезвычайно актуальны для тогдашней Галичины. Забитость, темнота, невежество и пьянство были, по мысли галицкого пастыря, едва ли не главными бичами галицкого села. Как священник он призывал молиться, на страницах «Науки» давал пояснения Священного Писания, учил жить «по-церковному». В то же время он старался снабдить крестьянина необходимыми сведениями из разных областей знания и познакомить его с передовыми методами ведения хозяйства, которые позволили бы ему выйти из нищеты. Здоровая, трудовая, одухотворенная верой и культурой жизнь должна была помочь крестьянину избавиться от пьянства — страшного порока тогдашней деревни. В насаждении пьянства были заинтересованы и поляк-помещик, получавший от корчмаря-арендатора порядочный куш, и сам корчмарь, обычно богатый еврей, делавший из корчмы едва ли не единственное место, где мог отдохнуть от своей скучной безнадежной и нищей жизни галицкий крестьянин.

Читальни вместо корчмы

Через два года после основания «Науки» Наумович предпринял еще один шаг для просвещения галицкой деревни. В 1873 г. он был избран в венский рейхстаг и здесь встретился со словенскими будителями, рассказавшими ему о недавно организованном в Словении обществе святого Могора. По образцу его в 1874 г. Наумович создает в той же Коломые общество имени М. А. Качковского (1802—1872), чиновника-энтузиаста, всю жизнь посвятившего помощи патриотическим начинаниям русских галичан. Так, в 1861 г. он из сэкономленных за счет аскетической жизни средств финансировал основание газеты «Слово». Целью общества имени Качковского было «распространение наук, нравственности, трудолюбия, трезвости, бережливости, гражданского сознания и всяческих добродетелей среди русского народа Австрии». В сборнике «Славянские и балканские культуры XVIII-XIХ вв.», выпущенном Институтом славяноведения и балканистики в 1990 г., помещена большая статья Мэгочи на эту тему. Я не буду ее повторять. Отмечу лишь главное — основным направлением общества была издательская деятельность: ежемесячно выпускались небольшие брошюры по различным отраслям знания «на традиционном галицийско-русском книжном языке... (Использовалось также традиционное этимологическое письмо, привычное для местного населения.)».

Издания общества завоевали широкую народную аудиторию. Проводились ежегодные собрания общества. При открытии его в 1874 г. присутствовало 300 человек, половину составляли крестьяне. Впоследствии на ежегодные съезды собиралось до 5 тысяч человек. Это были настоящие крестьянские праздники. Создавались также предусмотренные уставом общества читальни. Ф. Свистун в своей монографии писал: Наумович «считался массами народа не лишь учредителем, но и душою им придуманного и введенного в жизнь общества... Наумович предлагал народу чтение по всем отраслям исторических знаний... Если в поодиноких окрестностях среди крестьян обнаружилась охота к просвещению и улучшилось хозяйство — заслуга в том лишь Наумовича. Признают то также сами крестьяне. Наумович настаивал, дабы в цели отклонения крестьян и мещан от корчмы заводили всюду читальни».

Особую страницу деятельности Наумовича составляют его литературные произведения, публиковавшиеся на страницах периодических изданий, а также выходившие отдельными книжками общества Качковского и в других издательствах. Со страниц своих повестей к читателям-прихожанам обращается любящий духовный пастырь. Проповедь христианских добродетелей, страха Божия, трезвости, трудолюбия, просвещения, объяснение малопонятных мест в богослужении, хозяйственные советы крестьянам, исторические сведения о прошлом и настоящем родного края — все это подавалось в таком пленительном виде, таким простым языком, что читалось легко и с удовольствием. Недаром известный московский священник говорил мне, что повести Наумовича давно пора переиздать, благо, в конце прошлого века они были переведены «с галицко-русского наречия» и изданы в серии «Приходская библиотека».

В своих статьях, выходивших на страницах «Науки», в повестях и брошюрах, обращенных к галицкому крестьянину, Наумович пытался способствовать улучшению его экономического положения. Он рекомендует конкретные методы хозяйства, советует приобретать машины в совместное пользование, заниматься разведением пчел, делится своими собственными секретами пчеловодства. Он стремится вселить в крестьянина веру, что при упорном труде, с помощью Божией, не тратя последние гроши на водку, можно выбраться из нужды. Если же земля все же не может прокормить, он рекомендует заниматься одновременно ремеслами, учить ремеслам детей. Это была довольно стройная экономическая концепция, неприемлемая для идеологов социализма и советских историков. Так, украинский ученый С. Злупко в своей монографии, посвященной экономической мысли на Западной Украине второй половины XIX в., отводит целую главу критике экономической платформы «Науки». По его мнению, Наумович — реакционер, крепостник, в его программе всегда преобладала феодальная политико-экономическая основа, его рекомендации помочь крестьянину не могли. Злупко не приводит ни одного высказывания из «Науки», отрывочные цитаты из других произведений галицкого мыслителя не дают цельной картины его экономических взглядов, а такие пассажи, как «реакционера Наумовича не интересовала доля простых людей» или «поп И. Наумович прилагал немало усилий, чтобы облегчить эксплуататорам туже затянуть петлю на шее украинского народа», выглядят уже прямой неправдой. Думается, такую ненависть автора Наумович вызвал прежде всего тем, что в его экономических работах нет призыва к революционному изменению всей социально-экономической и политической ситуации в крае. Он учит крестьян не борьбе за социально-экономические права, а пытается дать конкретные сове ты, как выжить в конкретных условиях тогдашней Галичины.

Автор: Нина Пашаева, фонд «Имперское возрождение»
Наше Дело

Региональная общественно-политическая газета. Свидетельство о гос. регистрации выдано управлением по делам прессы и информации Одесской областной госадминистрации, серия ОД N991 от 14.12.04 г.